Чтобы наглядно продемонстрировать, каким образом могли проходить самые первые этапы процесса ненамеренной доместикации, рискнем представить вымышленную эволюционную ситуацию на примере одного из современных видов: чайки. В портовых французских городах, таких как Марсель, в течение последних десятилетий чайки размножились в невероятном количестве после того, как начали использовать не только природные пищевые ресурсы, но и бытовые отходы человека, которыми изобилуют городские свалки. И даже местным властям, располагающим всеми современными средствами, несоизмеримыми, со всех точек зрения, с возможностями доисторического человека, стоит огромного труда держать под контролем численность популяций этих птиц, которая продолжает расти.

одомашнить собаку

Попытаемся представить, что через тысячи лет может начаться процесс незаметной селекции, в результате чего появятся чайки, которые покажутся нам милыми. Они перестанут нас бояться и даже станут демонстрировать нам свою привязанность, громко кричать при приближении к дому постороннего, а может быть, даже, почему бы и нет, вилять хвостом... И все это произойдет вовсе не потому, что мы старались изменить этих птиц в соответствии с нашими желаниями путем селекционного разведения, а просто потому, что с самого начала мы согласились терпеть этих мусорщиков рядом с собой. Можно ли в таком случае говорить о том, что мы сознательно их одомашнили?

Конечно, это всего лишь вымысел: мы слишком любим собак, и чайкам пришлось бы проявить чудеса изобретательности, чтобы занять место наших ласковых четвероногих друзей. Воскресные рыбаки могут это подтвердить: встречаясь глазами с холодным стальным взглядом чайки, вспомнишь скорее о «Птицах» Хичкока... Однако, насколько бы невероятной ни казалась описанная ситуация, она наводит на мысль: кто знает, что могло бы произойти, если бы, как, например, в самом начале фильма «Завоевание планеты обезьян» — одного из фильмов, снятого по мотивам романа «Планета обезьян», все собаки вдруг исчезли? И можно ли быть настолько уверенными, что мы выбрали бы себе в товарищи именно обезьян? Разве не нашлось бы других, кандидатов, особенно среди животных-мусорщиков, и деревенских и городских, более экипированных для того, чтобы втираться к нам в доверие хотя бы потому, что они и так уже занимают антропогенную нишу? Подчеркнем еще раз: для процесса доместикации гораздо большее значение имеет способность живого существа проникнуть в эту нишу, чем воля или желание самого человека.

собака помогает

Несмотря на всю свою привлекательность, сценарий «Завоевания планеты обезьян» так или иначе основан на антропоцентрическом предубеждении, что самыми «близкими» нам животными оказались бы более всего на нас похожие непосредственные наши генеалогические родственники: шимпанзе и гориллы. Конечно, с точки зрения генеалогии это утверждение бесспорно. Однако бывает и так, что отношения между разными видами развиваются по типу семейных отношений: порой люди, с которыми нас не связывает никакое родство, наши друзья, гораздо ближе нам с точки зрения поведения, взаимных симпатий или образа жизни, чем наши кровные родственники. Можно сказать, что одно из главных достижений дарвинизма и неодарвинизма - это экологический подход к процессу адаптации и отказ от традиционного скалярного представления об иерархии живых существ, на вершине которой располагается человек, чуть ниже — обезьяны, за ними другие млекопитающие, рептилии и т.д.

Сам факт обитания в одной и той же экологической нише приводит к эволюционной конвергенции и коадаптации между видами, которые таким образом сближаются один с другим, особенно в поведенческом плане, даже если с точки зрения генеалогии имеют между собой мало общего. И если говорить об экологической близости, а не о генеалогическом родстве, то можно утверждать со всей определенностью, что самым «близким» для человека и самым адаптированным к человеческому обществу животным является собака. Именно этим обстоятельством объясняется тот факт, в чем еще не раз мы сможем убедиться, что во многих отношениях мы лучше понимаем друг друга с собаками, чем с обезьянами.

Многофакторный процесс

Интерпретация Коппингера, так же, как и предположения Будянски, представляют огромный интерес с точки зрения отказа от представления о собаке как о пассивном участнике сознательно реализованного человеком проекта по преобразованию дикого животного в домашнее. Обе эти теории заслуживают пристального внимания. И все-таки это не более чем гипотезы, в числе многих других, касающихся одомашнивания собак; и некоторые ученые обращают внимание на несколько свойственных этим гипотезам вполне очевидных недочетов.

Прежде всего, собаки не могли бы выполнять роль мусорщиков, если бы человек не жил в относительном достатке, во всяком случае таком, чтобы в большом количестве оставлять за собой остатки пищи. Вряд ли жизнь гоминидов, имевших первые контакты с предками собак, была настолько роскошной. Впрочем, многие виды гоминидов вымерли еще до появления современного человека. То есть версия о собаке-мусорщике может относиться к более позднему периоду процесса одомашнивания, когда человек уже овладел достаточными ресурсами, чтобы развиваться демографически и географически распространиться. Кроме того, эта гипотеза не дает объяснения факту, по поводу которого сегодня мнение большинства ученых совпадает: одомашнивание собак произошло лишь в некоторых ограниченных регионах, после чего потомки этих нескольких первоначальных популяций «протособак» распространились в самых разнообразных человеческих сообществах.

собака друг

Этот неоспоримый факт свидетельствует о том, что механизм, предложенный Коппингером, не мог функционировать в многочисленных сообществах гоминидов и на протяжении длительного периода времени: общие предки собак и волков не перешли эволюционный Рубикон, открывавший перед ними двери антропогенной ниши, несмотря на то что они уже жили в контакте с человеком. Это означает, что, по всей вероятности, толчком к началу процесса доместикации послужили иные механизмы, не учтенные в модели Коппингера.

Есть и другие предполагаемые модели процесса, приведшего к появлению собак, таких, какими мы знаем их сейчас. Миклоши приводит четыре:

  • Первая модель опирается на интенциональный фактор. Древние предки современного человека могли регулярно подбирать волчат, точнее детенышей предков волков и современных собак, приручать их и оставлять у себя наиболее послушных и податливых. Такая селекция со временем смогла бы привести к образованию нового вида животных, отличавшихся от волков. Однако по уже упомянутым причинам эта гипотеза не может быть применена к самому начальному этапу доместикации: первобытные люди, вне всякого сомнения, попросту не были в состоянии спланировать настолько сложный проект; к тому же тот факт, что одомашнивание произошло лишь в нескольких регионах, и в этом случае остается загадкой. Как подчеркивает Миклоши, описанный процесс может рассматриваться только применительно к поздним фазам одомашнивания, когда селекционным путем человек начал выводить различные породы собак, предназначенные для выполнения вполне определенных функций, которые соответствовали тем или иным видам человеческой деятельности, таким, например, как война, охота или охрана.
  • Второе объяснение базируется на принципе «группового отбора» в том смысле, который вкладывает в это понятие современная эволюционная биология. Какими бы ни были причины, толкнувшие группы первобытных людей пойти на контакт с предками современных собак, в результате эти общины смогли извлечь большую пользу из природных ресурсов, чем другие. Впоследствии более успешные группы во время периодов с более жесткими условиями жизни вытеснили все прочие.
  • Третья модель основана на тезисе: увеличение многообразия собак, наблюдаемое с момента их появления, происходило параллельно с культурным и технологическим развитием человеческого общества. По мнению сторонников этой гипотезы, предки собак изначально были связаны с примитивной и однообразной деятельностью человека: вполне возможно, они просто-напросто служили ему источником пищи. В это же время взаимодействие человека с собаками начинает принимать ритуализированный характер. Численность и селективное многообразие собак постепенно увеличивается по мере того, как усложняется и приобретает все большее разнообразие деятельность человека и растут его потребности. Благодаря разделению труда и культурной дифференциации, эти процессы, начиная с доисторических времен, непрерывно развиваются и по сей день. Подобно первой, эта модель способна пролить свет на историю отношений между человеком и собакой и объяснить их древнюю природу, однако и она оставляет без внимания причины и пусковые механизмы процесса доместикации.
  • И, наконец, четвертая модель предлагает совершенно неожиданный поворот сюжета. Некоторые биологи выдвинули весьма замысловатую гипотезу, согласно которой в паре человек—собака, собака явилась не единственным результатом адаптационных изменений, а лишь одним из двух действующих лиц процесса коэволюции. В процессе эволюционного взаимодействия между двумя видами произошли их взаимные адаптивные трансформации: каждый из видов приобрел свойства, явившиеся результатом уступки некоторых необходимых функций другому. Сторонники этой теории, так же как и трех предыдущих, поддерживают представление о том, что собаки приобрели качества, отличающие их от волков, именно в результате сосуществования с человеком; однако здесь ученые идут на более смелый шаг, добавляя, что и человек под влиянием взаимодействия с собакой мог селективным путем приобрести некоторые черты, отличающие его от предков-гоминидов. Некоторые исследователи, например, полагают, что в сообществе людей и собак собаки благодаря тонкому обонянию, во много раз превосходящему человеческое, специализировались на решении определенных задач, состоящих в том, чтобы брать след и находить дорогу. В свою очередь, переложив эти функции на собак, человек освобождался от такого рода деятельности и, тем самым, от необходимости адаптировать к ней органы чувств, главным образом органы обоняния. При этом строение лицевой части головы, в особенности носа и рта, могло беспрепятственно эволюционировать в другом направлении, а именно в том, которое привело к появлению аппарата, позволяющего производить более сложные звуки. Одним словом, пусть собаки и не умеют говорить, они поспособствовали тому, чтобы этому научились мы. Гипотеза коэволюции, представленная во множестве вариантов, вызывает оживленные споры в современной науке. К какому бы выводу ни пришли ученые относительно предложенной теории, отметим как минимум одно ее несомненное достоинство: она настаивает, пусть даже и в весьма оригинальной форме, на том факте, что собака в процессе своей эволюции вовсе не обязательно играла роль пассивного участника. В конце концов, очень может быть, что некоторыми своими качествами мы обязаны именно собакам. Неожиданное заключение, явно звучащее диссонансом с нашим привычным нарциссизмом: какая-то часть человеческой натуры явилась результатом адаптации к собакам.

древние собаки и человек

Различные трактовки и гипотезы, и описанные выше четыре модели, и модель, предложенная Коппингером, как подчеркивает Миклоши, вовсе не противоречат друг другу: каждая из них, вполне возможно, описывает один из аспектов или один из этапов сложного и многофакторного процесса, изучение которого в современной науке и сейчас еще далеко от завершения.

 

Добавить комментарий

Защитный код Обновить


Калининградский приют для животных ТИМВИЛЛЬ