Есть один важный вопрос, касающийся происхождения пород, зарегистрированных сегодня в клубах собаководства. Если концепции пород и наследственности, на которые они опирались, глубоко ошибочны с точки зрения биологии, какими же критериями руководствовались учредители клубов и их последователи для инвентаризации и идентификации того, что они обозначали термином «порода»? Почему они решили, что существуют немецкие овчарки, легавые, сенбернары или кокеры?

Зачем собак разделили на породы

Само собой разумеется, отбор мало напоминал селекцию методами жесткой стандартизации: часто он был продиктован фантазией, верой или вкусами любителей собак. Заводчики руководствовались, да и сейчас руководствуются, критериями, основанными лишь на внешнем виде собак: они искали сходство с собаками, изображенными на картинах, в древних скульптурах или описанными в сохранившихся литературных источниках. Иногда учитывали особые способности собак, например, пастушьи навыки у разного рода овчарок, их географическое распространение или же предполагаемое место происхождения, как в случае веймарской легавой.

Таким образом, можно уверенно говорить о том, что современная классификация пород, зарегистрированных в мире на сегодняшний день, появилась совсем недавно и не имеет под собой никаких научных оснований. Поэтому не стоит удивляться тому, что новейшие исследования в области молекулярной генетики способны начисто разгромить эти категории. Оказалось, что по степени сходства ДНК всех собак можно разделить на четыре группы, в каждую из которых попадают породы, весьма различающиеся между собой с точки зрения не только морфологии, но и поведенческих особенностей, притом, что и то, и другое охотно продолжают считать их отличительными качествами. Так, например, в одну группу попали бордер-колли и бассет-хаунд, тогда как длинношерстный колли, считавшийся, как это следует уже из названия, близким первому, оказался в другой группе. Бельгийская овчарка попала в одну группу с борзой, а вовсе не с немецкой овчаркой, несмотря на то, что эти две породы обладают сходными качествами и в морфологическом, и в поведенческом плане.

Такие исследования доказывают, что, составляя благородные родословные для своих любимых пород, кинологические клубы выдают желаемое за действительность. На протяжении всей своей истории отдельные популяции собак никогда не оставались в такой длительной и непреодолимой изоляции друг от друга, чтобы сформировать отдельные линии. И знаменитые фараоновы собаки, и поденко ибиценко, они же ивисские борзые, изображения которых эксперты-кинологи узнают в древнеегипетских гравюрах и скульптурах, на самом деле представляют собой популяции, воссозданные не так давно из других популяций собак. Мексиканские ксолоитцкуинтли (мексиканские голые собаки), которых одни считают очень древней породой, связанной с китайскими собаками, а другие исконно американскими собаками, одомашненными в отдельных регионах Северной Америки и произошедшими от местных волков, не так давно сильно разочаровали своих поклонников. Анализ их митохондриальных ДНК показал, что с североамериканскими волками они связаны не больше, чем с любыми другими, и генетически эти собаки ближе скорее к волкам из Западной Сибири и Румынии. Да и с китайскими собаками, считавшимися их родственниками, особой близости у них также не обнаружилось. То же самое касается динго, диких австралийских собак, которых иногда считают отдельным видом. На самом деле они не отличаются каким-то особым генетическим своеобразием: вне всякого сомнения, появились в Австралии достаточно недавно, немногим более 10 000 лет назад, уже после того, как первобытные популяции собак были в значительной степени перемешаны между собой.

Короче говоря, с научной точки зрения группы собак, именуемые «породами», это просто-напросто потомки собак, намеренно отобранных для разведения, потому что некоторые люди полтора века назад решили, полагаясь на внешнюю схожесть и ложные теории, что собаки эти принадлежат к одному и тому же типу, появившемуся достаточно давно и пережившему века.

Собаки породистые и дворняги

Исходя из того, что сложившиеся представления о породах глубоко ошибочны, можно сделать еще один важный вывод: первоначальные популяции собак, собранных в группы для создания современных пород, были не более чистокровными, если это определение вообще имеет смысл, и не менее гибридными, чем те, которых с тех пор считают беспородными, то есть состоящими из метисов и дворняг. Одним словом, современные породистые собаки — это потомки дворняг, понравившихся каким-то конкретным людям — неким Бюварам и Пекюшё от клубов собаководства, и эти собаки сегодня нравятся некоторым из нас еще больше.

Повторим, что это вовсе не означает отсутствия различий между собаками или наличия корреляций, например, между внешним видом собак какой-либо породы и некоторыми их качествами, такими как агрессивность, пристрастие к пернатой дичи или способность к взаимодействию во время охоты. Эти различия и корреляции на самом деле объясняются тем, что собаки испокон веков были объектом непрерывной повторяющейся селекции. Начиная с Античности и Средних веков люди хотели получить собаку, отвечающую их эстетическим или утилитарным требованиям: собаки должны были уметь пасти стада или загонять какую-либо дичь. Поэтому в XIX веке любителям собак, решившим составить опись «пород», стали иногда попадаться экземпляры, которые просто-напросто обладали некоторыми из этих коррелирующих признаков и могли передать их потомству. Справедливости ради заметим, что для некоторых пород условием получения родословной было не только соответствие физических характеристик необходимым требованиям, но и наличие определенных рабочих качеств, например, бордер-колли должны были показать свои пастушьи навыки. В этом плане можно с научной точностью утверждать, что собаки, объединенные соответствующим наименованием породы, обладают некоторыми особыми способностями, вполне возможно основанными на физиологических механизмах, управляемых генами. 

кто собак разделил на породы

Однако было бы ошибкой заключить, что эти способности свидетельствуют о существовании различных предковых типов, иными словами, что собаки, отнесенные к одной породе, в целом имеют больше общих генов друг с другом, чем с другими собаками, и представляют древнюю потомственную линию, четко отделенную от других. Короче говоря, наружность обманчива: собачья шуба — это еще не собака, так же как способность к охоте — это еще не порода.

Последняя приведенная выше характеристика окончательно стирает демаркационные линии между породами: собаки обладают большой пластичностью развития. Их индивидуальность, способности, поведение и, отчасти, морфологические черты способны варьировать в значительной степени даже в рамках одного генотипа, в зависимости от условий, в которых они живут и развиваются. Поэтому некоторые индивидуальные черты могут заметно различаться у собак, отнесенных к одной породе, делая их похожими на представителей другой породы, просто потому, что живут они совсем в других условиях.

Прежняя и нынешняя селекция

И все-таки неужели по прошествии тысяч лет, в течение которых собаки служили объектом отбора, иногда сознательного, иногда нет, который и привел к их видимому многообразию, не могло сохраниться ни одной изолированной собачьей популяции, веками остававшейся в стороне от других линий благодаря человеку и многократно повторяемой селекции? Конечно, большая часть пород не имеет под собой реальной биологической основы, и все-таки, может быть, вопреки всему какой-то одной из них удалось пережить века, отгородившись от других собачьих популяций репродуктивными барьерами, созданными человеком? Чтобы лучше понять, почему вероятность развития такого сценария очень мала, нужно уловить разницу между селекцией, происходившей практически по всему миру вплоть до XIX века, и тем, во что она превратилась после, благодаря усилиям клубов собаководства, которые опирались на появившиеся как раз в это время теории о расах и породах.

Прежде всего, как показывают исследования в области молекулярной биологии и исторические данные, селекция, объектом которой служили собаки в далеком прошлом, например, в Древнем Риме или в эпоху Средневековья, не могла состоять в репродукции, ограниченной рамками закрытой популяции, она всегда содержала какую-то долю гибридизации. Это происходило по многим причинам. Начать с того, что, если бы даже римляне или средневековые сеньоры, занимавшиеся собаководством, и захотели удержать под строгим контролем популяцию животных, у них бы ничего не получилось. Чтобы такая затея увенчалась успехом, необходимо было создать обширную административную сеть, достаточно развитую и влиятельную, чтобы систематически вести учет данных о каждой собаке, ее происхождении и потомстве, то есть осуществлять деятельность, которая стала возможна лишь к концу XIX века, и то лишь в отношении человека. Далее, было необходимо, чтобы эта работа продолжалась непрерывно вплоть до наших дней, пережив крах цивилизаций и глубокие культурные трансформации человеческого общества. И наконец, доподлинно известно, что в те времена селекция собак проводилась по большей части небрежно. Она основывалась в основном на чисто эмпирических методах, поскольку тогда еще не была движима идеей породы как единого морфологического и поведенческого типа, четко отделенного от других. Как известно, эта идея появилась только в XIX веке.

селекция собак

Все прежние классификации собак отличает одно общее качество: они основывались не на перечне характерных для группы признаков, а как, например, классификация Плиния, на критерии функциональности (сторожевые собаки, пастушьи собаки, боевые собаки и т.д.), игнорируя морфологию. До XIX века направленная селекция преследовала не слишком определенные цели, руководствуясь одним или несколькими критериями, эстетическими или функциональными, например, наличием охотничьих качеств. То есть, если принимать во внимание только один критерий или ограниченное их количество, можно прекрасно использовать для репродукции множество собак всех видов и мастей. Например, если цель состоит в том, чтобы получить хорошую собаку для охоты, для разведения подойдут кандидаты с достаточно широким спектром морфологических характеристик. В случае необходимости вполне допускалось скрещивание с производителями из совершенно другой предковой линии, если они славились как хорошие охотники. Подобная практика была весьма широко распространена среди заводчиков собак того времени.

Чтобы подчеркнуть особенности восприятия собак и отношения к ним, появившиеся в XIX веке вместе с концепцией собачьей породы, противопоставим для сравнения две фигуры, умышленно, для большей наглядности, утрируя их качества: с одной стороны, это будет заводчик, с другой - собаковод-любитель. Разумеется, эти образы не обозначают две конкретные группы людей, поскольку относятся к разным историческим эпохам. К тому же цели и представления нынешних собаководов, особенно охотников, могут соответствовать и тому и другому образу. И тем не менее противопоставление этих фигур позволит подчеркнуть перемены, произошедшие с собаками к настоящему моменту. Действительно, мотивы и методы селекции, проводимой заводчиками и любителями породистых собак, совершенно различны.

Цель заводчика состоит в том, чтобы получить группу особей со сходными характеристиками, отвечающими его потребностям. Это может быть, например, способность пасти стадо или успешно охотиться на норных животных, мягкий нрав, верность, масть, которая ему нравится, или пропорции тела, которые он считает гармоничными. Подобная цель не предполагает никакого запрета на скрещивание собак из разных генеалогических линий, другими словами, она абстрагируется от понятия родства. Для достижения своих целей заводчик может время от времени прибегать к гибридизации популяций. В скотоводстве, например, такая практика действительно в течение долгого времени была распространена. Таким образом владельцы скота пытались избежать пагубных последствий близкородственного скрещивания.

дворняга

Собаковод-любитель стремится к обратному: он требует, чтобы к размножению допускались только собаки, принадлежащие к совершенно определенной, зарегистрированной линии. Поскольку его цель состоит в том, чтобы получить и увековечить тип, который, по его мнению, представляют его собаки, достичь ее он может, только скрещивая собак строго внутри популяции, границы которой он сам же и очертил. Самой главной характеристикой собак, пригодных для воспроизводства типа, свойственного данной породе, он считает их генеалогическое происхождение. Так, например, щенка, рожденного от веймарской легавой с заверенной родословной и собаки, не имеющей соответствующей регистрации в LOF, никогда не признают породистым, даже если его незарегистрированный родитель полностью отвечает требованиям экстерьера веймарской легавой.

Для любителя породистых собак именно их происхождение становится отправной точкой, то есть селекция из средства превращается в самоцель. Цель селекции — сама селекция; порода легитимируется и обретает славу «исконной» уже самим фактом своего существования, берущим начало, как полагают, от самых «истоков». Иными словами, цель собаковода-любителя не относительная, как у заводчика, то есть отвечающая потребностям и вкусам человека и воспринимаемая им именно так: она абсолютная, поскольку ее принцип лежит в ней самой. Порода становится целью, которая достигается посредством сохранения породы. Идеал, которым движим любитель породистых собак, идеал чистоты и постоянства, а вовсе не пользы; это идеал сохранения благородной сущности от угрозы быть запятнанной, а не стремление к удовлетворению потребностей. В таком ракурсе эта идея выглядит особенно странно, и ее сходство с евгеникой и расовой теорией прошлого века проявляется со всей остротой. С той только разницей, разумеется, что применялась она в отношении собак, а не людей.

Стоит добавить, что зачастую деятелями из мира кинологических клубов движут не столько научные и абстрактные, сколько более прозаические мотивы: продажа породистых собак — это очень прибыльный бизнес, огромный капиталооборот которого позволяет говорить о мировом рынке породистых собак. Однако и эти мотивы никак не отменяют описанных выше.

Последствия теории пород для собачьей популяции

Ложная биологическая концепция, на которой была основана теория пород, оказалась чревата для собак весьма неприятными последствиями. Практика воспроизводства строго в пределах одной группы, сформированной очень ограниченным количеством собак и их потомков, и даже с дополнительными ограничениями внутри этих ограничений, поскольку в каждом поколении потомство, не соответствующее стандарту породы или являющееся носителем генетических пороков, таких как дисплазия бедра, и вовсе не допускалось к размножению, привела к фрагментации мировой собачьей популяции на микропопуляции, замкнутые каждая сама на себе и изолированные одна от другой. Таким образом, огромная система сообщающихся морей, формирующая генетический собачий пул со времен появления этого вида, была осушена, и движение генов, со сменой поколений, мало-помалу дрейфовавших с одного края земли на другой, было перекрыто.

В чем же состоит суть проблемы с точки зрения биологии? Такая практика представляет опасность для вида, поскольку приводит к образованию изолированных популяций, генетическое разнообразие которых по определению существенно сокращается по сравнению с исходной глобальной популяцией, от которой они произошли. Она несет прямую угрозу и для самих сформированных таким образом популяций. Не стоит обманываться на предмет аналогий с естественными эволюционными процессами: подобная практика селекционного отбора не имеет ничего общего с таким механизмом эволюции, как естественный отбор в популяции, оказавшейся изолированной в силу естественных экологических причин, процессом, который, разумеется, вовсе не обязательно приводит к негативным последствиям для данной популяции.

не породистая собака

Почему это так? Прежде всего потому, что селекция внутри пород направлена как раз на уменьшение вариаций в пределах популяции. Согласно логике разведения, следует все больше приближаться к типу, представляющему породу, и отсеивать тех ее представителей, которые от этого типа удалены. Итак, с одной стороны, на сегодняшний день известно, что поддержание определенного уровня генетического разнообразия и смешения генов является важным условием сохранения биологических популяций. С другой стороны, практика скрещивания генетически достаточно близких особей, как это неизбежно происходит с собаками всех пород начиная с XIX века, поскольку их скрещивают между собой в пределах одной ограниченной группы, приводит к резкому росту числа гомозигот, то есть индивидов-носителей двух одинаковых аллелей одного гена. Таким образом, значительно возрастает количество патологий, определяемых генетическим кодом рецессивных аллелей, которые начинают все чаще проявляться в фенотипе. Очень многие болезни, распространенные среди некоторых современных пород собак, такие как глухота у далматинцев или дегенерация сетчатки у кокер-спаниелей и ирландских сеттеров, как полагают, обязаны своим происхождением именно таким генам.

Другая известная практика, выставки породистых собак, также приводит к негативным последствиям, поскольку собаки, получившие высокую оценку, впоследствии вносят больший вклад в генетический состав породы. Собаки-чемпионы считаются приближением к идеальной норме, очень высоко ценятся в качестве производителей и поэтому оставляют больше потомков, чем другие собаки той же породы. Однако эти чемпионы наряду с ценными качествами, также, как и все остальные собаки, могут быть носителями генетических дефектов, как явных, так и внешне незаметных. Титул чемпиона увеличивает риск их распространения в популяции в течение следующих поколений. И, наконец, из-за возможных проявлений полигении и многочисленных скрытых корреляций между генами селекция одного признака может привести к появлению коррелирующих с ним патологий.

Судя по всему, именно практика разведения породистых собак собаководами-любителями, иными словами, большей частью кинологических клубов, привела к пагубным для собак последствиям, которые с течением времени только усугубляются. Каковы бы ни были идеи, сопровождающие подобную практику сейчас, факт остается фактом: основанные на ложных представлениях о наследственности, по большей части берущие свое начало в XIX веке, порой они напоминают идеи чародеев-недоучек, первыми жертвами которых становятся собаки.

Природный артефакт - домашний дикарь

И все же стоит ли так уж категорически осуждать практику разведения породистых собак исходя из ее сомнительного происхождения и биологических последствий? Стоит ли, по примеру некоторых наиболее рьяных защитников прав животных, объявлять клубы собаководства фабрикой монстров, которая посредством селекционных манипуляций творит насилие над собаками и наперекор природе искусственно создает живых существ?

По горькой иронии подобный тип критики вмешательства человека в репродукцию собак, как это часто бывает, приводит в точности к обратному результату, то есть к заключению, против которого он и был нацелен. На самом деле выступления, якобы направленные в защиту животных, часто пропитаны идеей о том, что человек своими действиями заставил живое отклониться от своего «естественного» пути. Такие рассуждения поднимают две основные темы, звучащие в духе идей, которыми изначально вдохновлялись клубы собаководства: культ идеала «чистоты» (подразумевается, что чистота обусловлена самой природой и нарушена действиями человека) и антропоцентризм, который помещает человека вне мира природы и представляет его единственным существом, способным на природу воздействовать. Пусть даже на сей раз эти темы поднимают для того, чтобы кого-то в чем-то обвинить или за что-то осудить.

домашний дикарь

Подобные рассуждения рисуют образ собаки или, если брать шире, образы животного и эволюции настолько же далекие от науки, как и те, что существуют в рамках дискурсов, привычных для клубов собаководства. Дело в том, что дикая собака, бродячая собака и дворняга «естественны» не больше, как, впрочем, и не меньше, чем породистые собаки. На это есть как минимум две причины. Прежде всего, это объясняется тем, что с точки зрения биологии такого понятия, как породы, представляемые в качестве изолированных один от другого генеалогических типов, не существует в принципе. Затем, и это самое главное, потому, что изменение собачьей популяции под влиянием человека составляет часть природы собаки. Идея создания образа собаки, избавленной от какого бы то ни было человеческого влияния на всех уровнях своей биологической организации, стала бы неосуществимой не только с эмпирической точки зрения: она противоречила бы самой себе.

Таков еще один важный урок, который может преподнести нам собака. В то самое время, когда риторика вокруг всего «природного» пользуется таким успехом в западных странах, собака, сама природа которой состоит в эволюции, обусловленной ее взаимодействием с человеком, заставляет нас отказаться от ряда стерильных теоретических предубеждений. Она способна разрушить границы, охотно возводимые не только в сознании широкой публики и в средствах массовой информации, но и в мире науки, между человеком и остальными живыми существами, между искусственным и природным или же между домашним и диким. Дело в том, что собака — существо настолько же естественное, насколько и искусственное, ее природа заключается в изменении под действием человека, она имеет все признаки того, что обычно называют «артефактом» или «искусственным творением». Она настолько же дикая, насколько домашняя: рядом с человеком она обретает свою привычную экологическую нишу, то есть ту среду, которая в отношении других животных называлась бы их «естественным состоянием».

Славные породистые собаки

Нет задачи опорочить разом все клубы собаководства или те породы, которые они разводят: представители этих пород, как правило, оказываются милыми, симпатичными и прекрасными во всех отношениях собаками. Но напомним о двух важных выводах. Первый касается недавнего происхождения пород и их биологической необоснованности, второй — негативных последствий породной селекции.

Означают ли эти факты необходимость отказаться от разведения породистых собак, как того требуют некоторые защитники прав животных, иными словами, прекратить направленный репродуктивный отбор собак, имеющих общую родословную? Разумеется, породы вовсе не такие древние, как хочется думать их поклонникам, их происхождение не отличается ни чистотой, 

ни благородством. Не существует и особых типов, свойственных породе, и всегда сохраняется риск близкородственного скрещивания. Но достаточно ли эти аргументы убедительны для любителей собак? Конечно же нет. Любой хозяин породистой собаки всегда будет считать своего пса самым ласковым и красивым, даже если узнает, что тот не является воплощением характерного типа породы и не принадлежит к древнему и благородному роду. Вполне возможно, такое известие будет способно породить восторженных адептов идеи о том, что породистые собаки ничуть не лучше других, что они такие же полукровки, как и обычные дворняги. Но не станем ли мы горько сожалеть, если окружающий нас пейзаж лишится любимых всеми собак: золотистых ретриверов, йоркширов, английских сеттеров, бретонских эпаньолей, жесткошерстных такс, пойнтеров и пинчеров? Стоит ли лишний раз напоминать, что можно горячо любить ту или иную породу, не будучи при этом сторонником расизма или евгеники.

прекрасная собака

По большому счету, если подвести итог, не касаясь при этом моральной стороны довольно сложного и щекотливого вопроса о вмешательстве человека в репродуктивные процессы животных, останется всего лишь один аргумент против разведения породистых собак при помощи репродуктивной селекции: пагубные биологические последствия близкородственного скрещивания и уменьшение генетического разнообразия собачьей популяции. Но и эта проблема может стать преодолимой. Для борьбы с негативными последствиями клубным собаководам достаточно будет отказаться от своих идеалов чистоты, от соответствующих биологических мифов и последовать примеру некоторых животноводов, которые регулярно подпитывают генетический фонд своего поголовья путем скрещивания скота с животными другой породы или разновидности. Для этого нужно будет признать необходимость скрещивания некоторых «чистопородных» собак с похожими на них дворнягами или собаками той же породы, только с другого конца света. Только так можно сохранить всех этих прекрасных собак, не подвергая их риску наследственных заболеваний, количество которых растет с каждым годом. Одним словом, дворняги — это основа сохранения пород!

Приведем последний аргумент в доказательство антропоцентричности и ущербности самой идеи о том, что, создавая породы собак, человек уродует творения природы в угоду своему тщеславию. Попробуем взглянуть на проблему с точки зрения собаки. В конечном счете, не может ли быть эволюция последних двух веков результатом типичной стратегии самой собаки, которую она применяла с самого своего появления? Действительно, с позиции собаки все эти разговоры вокруг пород, все соответствующие вымыслы и предубеждения, а также их последствия для собачьей популяции немало способствовали необычайному росту интереса к собакам-компаньонам, который мы наблюдаем сегодня. При ближайшем рассмотрении такая эволюция вполне может оказаться еще одним проявлением необычайного экологического успеха эволюционной стратегии собак. Адаптация к антропогенной нише в сочетании с необычайной фенотипической пластичностью позволяет собаке приноровиться к любым человеческим прихотям и подстроиться под любые культурные изменения человеческого общества. С эволюционной точки зрения развитие пород может рассматриваться как потрясающе успешное использование лучшим другом человека разнообразия наших вкусов в вопросе сосуществования с животным, а заодно и нашей непреодолимой когнитивной склонности к эссенциалистскому восприятию и типологизации живых существ. Предложив все свое многообразие, собаки смогли удовлетворить самые смелые наши ожидания.

Способно ли разоблачение несостоятельности эссенциалистской парадигмы и представлений о породах разрушить шарм и уменьшить привлекательность породистых собак в глазах бесчисленного количества их поклонников? Едва ли. Мы склонны их любить и, даже зная об этой своей слабости, ничего не хотим менять. Более того, мы можем их любить так же, как любим магию или искусство тромплея, все то, что позволяет нам с удовольствием поддаться иллюзии. При этом мы прекрасно осознаем, что в основе волшебства лежат хитрые уловки фокусника, но именно это знание в данном случае дает нам возможность контролировать вероятные негативные последствия.

 

Добавить комментарий

Защитный код Обновить


Калининградский приют для животных ТИМВИЛЛЬ